Сироты при живых родителях

Откуда в России берутся сироты при живых родителях

Сироты при живых родителях

Ежегодно более 30 тысяч родителей в России лишают родительских прав, а детей отправляют под опеку родственников, в социальные учреждения или в другие семьи. «Собеседник» попробовал разобраться, что стоит за социальным сиротством: безответственность родителей или плохая работа органов опеки?

Забыла вернуться домой

В марте этого года в московской квартире обнаружили ненужную матери 5-летнюю девочку Любу. Сразу возник вопрос: куда смотрели участковый, педиатр и органы опеки?

То же хочется спросить и у властей Республики Карелия, где сейчас правоохранители закрыли уголовное дело на многодетную мать из Кондопоги, которая неоднократно оставляла маленьких детей одних на несколько дней без еды, а сама уходила в запой. Безработная 35-летняя Елена (имена героев этой истории изменены. – Ред.) жила в местном общежитии с тремя детьми: девочками Сашей и Алиной (10 лет и 2 года) и сыном Алёшей (7 лет). 

Отец детей – плотник. Из семьи ушел четыре года назад, снова женился. Елена, по его словам, не была образцовой матерью: загуливала, воспитание детей доверила своей маме. Ситуация в семье заметно ухудшилась, когда в декабре 2017 года умерла бабушка. Тогда Елена снова ушла в запой и, похоже, забыла о том, что детей нужно кормить, одевать, воспитывать…

«В июле 2018 года я ушла из дома, для чего – не помню. Детей я оставила дома одних (было ли у них что-то поесть, я не знаю), относилась к этому безразлично, т.к. употребляла спиртное. Детей я закрыла на ключ, чтобы они не смогли уйти на улицу. Через несколько дней (сколько, не помню) я вернулась, дети были дома, спали, я тоже легла спать», – рассказала позднее на допросе в полиции мать.

Где были соцслужбы? За несколько лет до этого Елену лишили родительских прав в отношении старшего сына от первого брака. Разве после этого сотрудники полиции по делам несовершеннолетних не должны были внимательно присматривать за семьей? 

– Соседи, которые видели, что дети заперты в комнате без еды, неоднократно передавали им продукты по веревке, которую спускали из окна ребята, – рассказывает адвокат отца детей – Дмитрия – Асия Кузнецова. – Но почему-то соседи не сообщали о происходящем в соответствующие органы.

«Ждут беды?»

Спустя месяц случился рецидив: Елена поехала за грибами, детей закрыла, якобы надеясь вернуться вечером, но… приехала лишь на следующий день и обнаружила, что никого дома нет.

Девочек нашли на улице сотрудники полиции и поместили в больницу.

«Я расстроилась, что детей забрали, и выпила спиртного, – говорится в протоколе допроса матери. – На следующий день мне стало известно, что мой сын находится у отца, а дочери – в инфекционном отделении Кондопожской ЦРБ».

После произошедшего Дмитрий забрал детей к себе, а Елену в декабре прошлого года суд ограничил в родительских правах и назначил выплачивать алименты. Впрочем, как и ожидалось, никаких денег она платить не может, так как не работает.

– Пока не пройдет полгода, вопрос о лишении женщины родительских прав не может рассматриваться в суде.

Все это время мать никак не участвует в жизни детей, и, очевидно, они останутся с отцом, – рассказывает адвокат Кузнецова.

– Но мой доверитель пытается добиться уголовного наказания для Елены за жестокое обращение с детьми. Однако уголовное дело было закрыто из-за «деятельного раскаяния» женщины.

О каком именно «деятельном раскаянии» идет речь – большая загадка как для адвоката, так и для Дмитрия.

– Как будто у нас в стране мало случаев, когда органы вовремя не реагировали, а потом с детьми случалось страшное, – комментирует адвокат. – Может, они хотят дождаться более серьезного повода?

Глухота опеки

Совершенно другой случай произошел в Выборге: слабослышащую мать-одиночку Олесю Уткину, которая живет в комнате коммуналки с двумя детьми, органы опеки хотели лишить родительских прав.

Олеся Уткина

Все началось в январе этого года. 14 января Олеся не спала всю ночь, потому что двухлетний сын Кирилл капризничал. В 6 утра мама сделала ему ингаляцию, затем спустилась к соседям и попросила помочь ей вызвать педиатра: слуховой аппарат Олеси сломался, а без него она почти ничего не слышит. 

В ожидании врача женщина после бессонной ночи заснула и не услышала стука в дверь пришедшей по вызову педиатра. Зато его услышали соседи по коммуналке – Шибаевы, которые и вышли к врачу. После нескольких минут общения с ними педиатр вызвала инспектора ПДН, а та позвонила в опеку.

Дальше дело закрутилось лихо: детей забрали, а Олесю обвинили в плохом присмотре за детьми и собирались лишить родительских прав. Органы опеки заключили, что дети живут в ненадлежащих условиях.

Да, Олеся с детьми жили скромно в небольшой комнатушке, которую они получили по соцнайму, но у детей было все, что нужно: и кровати, и игрушки, и стол для учебы… Ни антисанитарии, ни бардака, ни угрожающих жизни и здоровью детей условий. Тогда в чем проблема?

Ко всему прочему женщину обвинили в употреблении алкоголя. Но нарколог дважды выписывал справку, в которой говорилось, что алкогольной или наркотической зависимости у Уткиной нет. 

Сама мать подозревает в своих бедах соседей.

Отношения у жильцов трехкомнатной коммуналки не сложились давно. Раньше, помимо Олеси и Шибаевых, в квартире жила третья семья, но, по словам женщины, соседи их выжили. Дело оставалось за малым: получить третью комнату – и недвижимость в их распоряжении.

«Изъятия детей под заказ бывают»

В апреле Олесе удалось вернуть детей – суд все-таки отказал органам опеки.

– Даже прокурор в своем заключении сказала, что не видит целесообразности лишать или ограничивать Олесю в правах, – рассказала президент ассоциации «Ребенок дома» Мария Эрмель, которая помогала Уткиной вернуть детей.

– Очень странная история с инспектором полиции: она на суде сказала, что в комнате были пустые бутылки. Когда я спросила, почему это не отражено в акте, она ответила, что документ составляла не она.

Тогда я открыла акт: в нем стояла ее подпись.

Президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская считает, что проблемы чаще возникают из-за несовершенства законодательства.

– В опеке работают не садисты, которым нравится разлучать родителей и детей, – считает эксперт.

– Когда опека приходит в квартиру и отбирает ребенка, обычно это происходит при обстоятельствах, которые любой среднестатистический человек признал бы пугающими.

Изъятия из благополучных семей под заказ бывают, но это единичные случаи. В основном контингент семей, в которые приходят органы опеки, – бедные, не очень образованные, социально неблагополучные.

Альшанская уверена: вместо того чтобы изымать детей, было бы куда лучше, чтобы специальные службы сопровождали семью, помогали ей, а изъятие сделали самой крайней мерой.

– Сегодня нет никаких понятных правил и регламентов, что именно является угрозой для ребенка. Сотрудники опеки определяют это, исходя из своих личных представлений, – продолжает Елена Альшанская.

– Чтобы изменить ситуацию, необходимо полностью переписать Семейный кодекс, ввести специальности в вузах, где будут готовить реальных специалистов по работе с семьями. Тогда и результат будет другой.

Цифры

77,2% детей-сирот в России являются «социальными сиротами» (когда один или оба родителя живы, но лишены родительских прав).

В 2017 году 30.876 человек в России были лишены родительских прав, а более 50.000 детей остались без попечения родителей.

(Данные с сайта уполномоченного по правам ребенка при президенте РФ.)

* * *

Материал вышел в издании «Собеседник» №16-2019 под заголовком «Сироты при живых родителях».

Источник: https://sobesednik.ru/obshchestvo/20190507-siroty-pri-zhivyh-roditelyah

Мама не любит. Кто становится сиротой при живых родителях

Сироты при живых родителях

Социальное сиротство — явление очень распространённое, и причины у него могут быть разными. Иногда матери сами отказываются от своих малышей, гораздо чаще органы опеки забирают детей против воли близких родственников. Бывает и так, что ребёнок живёт в семье, но его законные права и интересы катастрофически нарушаются.

Лайф рассмотрел несколько типичных историй неблагополучных детей — сирот при живых родителях.

Оля. Отказники во втором поколении

У Оли классическая судьба отказника — ребёнка, которого родители отдали на прокорм государству. Даже по внешнему виду можно понять: она из детского дома. Очень маленькая, худенькая, с большими глазами. Мама оставила её в роддоме и не навестила ни разу. Всё детство Оля провела в интернате, а когда начала жить самостоятельно, всё равно разыскала свою мать.

— Когда дети выпускаются из сиротского учреждения, они получают на руки свои документы, где рассказано об их родителях, — говорит координатор программы “Профилактика социального сиротства” в БФ “Волонтёры в помощь детям-сиротам” Олеся Деснянская. — Чаще всего встреча проходит плохо. Матери не видели их много лет и не ожидают такого сюрприза. И подростки, которые пытаются найти родного человека, получают очередную травму.

Так и Оля не наладила отношений с матерью и не узнала, из-за чего с младенчества осталась одна.

Причин, по которым мамы отказываются от детей, немного. Чаще всего у матери, оставляющей малыша, нет никаких средств к существованию. Она не знает, как прокормить ребёнка. Нередко к этому добавляется ещё и отсутствие жилья — с малышом некуда идти,

Бывают, конечно, и другие ситуации, которые связаны не только с финансовыми сложностями. Есть мамы с тяжёлыми зависимостями, алкогольными или наркотическими. Существуют и те, у кого просто нет желания быть матерями. Такие мамы чаще всего сами воспитывались в интернатах или в неблагополучных семьях. Поэтому очень много детей-сирот во втором, в третьем поколениях.

Именно так могло бы произойти и с детьми самой Оли, которые тоже чуть не оказались в детском доме. Когда у девушки появился молодой человек, они поженились. Но родившийся ребёнок быстро испортил отношения молодых супругов. Муж ушёл. Молодая мать не сумела оформить алименты и жила с малышом практически впроголодь.

Вскоре ситуация на время наладилась: девушка вышла замуж во второй раз и родила ещё троих. Через несколько лет новый муж начал пить. Пьяным он буйствовал, бил жену. Оле пришлось его выгнать и остаться одной с четырьмя детьми. Пособия, которые она сумела оформить, составляли 12 тысяч в месяц. Ситуация была насколько катастрофическая, что мать решилась отдать детей в детдом.

— Таких типичных, классических случаев очень много, — говорит Олеся. — Истории отличаются друг от друга только в деталях.

Действительно, каждый год большое количество малышей становятся отказниками. Из них, по данным Минздрава, более трёх с половиной тысячи младенцев, оставленных в роддомах (к счастью, в последние годы эта цифра уменьшается, а не растёт). Ещё больше тех, кто успел немного пожить с родителями. Если повезёт, им найдётся приёмная семья, если нет — детский дом до совершеннолетия.

А когда они повзрослеют, тоже будут пытаться разыскать родителей, которые оставили их много лет назад. Как в своё время это сделала Оля.

По опыту фонда, треть отказов в роддомах можно предотвратить. Женщины хотят растить своих детей и не отказались бы от них, если бы им вовремя предложили помощь,

Оле повезло — она сумела сохранить своих четверых малышей. При поддержке благотворительного фонда оформила все государственные пособия, устроилась на работу и отдала ребят в садик. После занятий с психологом научилась гораздо лучше с ними обращаться — ухаживать, помогать, воспитывать. Более того, Оля даже наладила отношения с первым мужем: семья воссоединилась и сейчас живёт благополучно.

Олины дети не стали сиротами во втором поколении. Однако этот случай — скорее исключение, чем правило. Большинство похожих историй заканчиваются гораздо печальнее.

Алёна. Мать или клетка?

Двухлетнюю дочку Алёны служба опеки забрала год назад — в интернат для детей-инвалидов. У девочки задержка в развитии, без медицинской помощи она не может ходить. В роддоме Алёне предлагали отказаться от сложного ребёнка.

— Зачем губить свою жизнь? Ещё родишь здорового! — так до сих пор нередко говорят женщинам врачи, особенно в провинции.

Часто матери, только что пережившие роды, испуганные страшным диагнозом ребёнка, соглашаются на это. Алёна не согласилась. Два года она, как могла, тянула дочку. Отец ребёнка давно скрылся из виду.

Жилья не было: обшарпанную квартиру снимала в складчину с целой толпой таких же бездомных людей. Работать устроилась маляром на стройку и брала девочку с собой: оставить было не с кем.

Что тут скажешь, не самые подходящие условия для жизни малыша.

Из-за всего этого девочку у неё изъяли с классической формулировкой “Угроза жизни и здоровью ребёнка”. Год Алёна пыталась вернуть малышку, но в итоге сдалась и подписала отказ от дочери.

— Всю оставшуюся жизнь ребёнок проведёт в клетке, — рассказывает Олеся Деснянская. — Сперва он попадёт в дом-интернат для умственно отсталых детей. Представьте помещение, где живёт по двадцать неходячих детей — день и ночь в этой коробке. Есть — что дают. Гулять — раз в два месяца.

Если она доживёт до совершеннолетия, её отвезут в такой же интернат для взрослых. То же самое, но пожизненно. Впрочем, сейчас ситуация с этим потихоньку меняется к лучшему: и к таким детям приходят волонтёры, о них беспокоится общественность, с ними начинают заниматься педагоги.

Но во многих местах — всё ещё так, как я описала.

Каждый год огромное количество отцов и матерей лишают родительских прав. По опыту фонда “Волонтёры в помощь детям-сиротам”, только около 7% случаев — это жестокое отношение к детям: побои, насилие и всякие ужасы. Остальные типичные причины изъятия ребёнка из семьи — это жилищный вопрос и нищета, зависимости или психические проблемы у родителей. Многие из этих случаев — спорные.

— Обычно представители службы опеки — это чиновники, в лучшем случае с юридическим образованием, — говорит Елена Альшанская.

— И они должны в короткий срок на глаз определить, может ли ребёнок остаться в семье, подходят ли условия для его проживания. Каждый интерпретирует это по-своему.

Очень часто между матерью и ребёнком есть связь, которая для малыша гораздо важнее отсутствия бытовых условий.

Тараканы в углах или вши у малыша — это очень плохо, конечно, но для ребёнка не критично. А оказаться без эмоционального контакта со взрослым родным человеком — как раз критично,

К сожалению, сейчас закон не требует, чтобы в семью приходили специалисты, которые способны разобраться в ситуации: психологи, социальные работники. И это необходимо менять.

Полина. Детдом лучше матери

Полине сейчас 18 лет, год назад она съехала от матери, и только теперь её жизнь можно называть более-менее благополучной. Детство девочки прошло сложно, можно сказать, что и она была сиротой при живой маме.

— Мой отец умер, когда мне было 6 лет, а мать начала запойно пить за два года до этого и продолжает до сих пор, притом что у неё медицинское образование, когда-то она работала главврачом в областной больнице Тюмени (город, где я жила с детства и живу до сих пор). Через несколько лет после папиной смерти мать перестала работать. Мы жили на пенсию по потере кормильца (5–6 тысяч в месяц). Куча денег уходила на алкоголь. Есть иногда было вообще нечего.

Однажды я целое лето питалась жареными кабачками, подаренными тётей. Каждый день несколько месяцев подряд — кабачки. Ненавижу их,

Отношения в семье были ужасными: пьяная мать орала, что Полина — мразь и ленивая тварь. Трезвая была немногим лучше. Работать Полина начала лет с двенадцати: раздавала листовки, расклеивала объявления. Если у девочки не было своей заначки, она оставалась голодной. Иногда мать исчезала из дома на неделю, иногда на месяц, и дочь её не искала.

Должно ли было государству вмешаться в жизнь Полины и её матери? По словам ведущего специалиста отдела опеки и попечительства муниципального округа “Народный” Невского района Петербурга Елены Филимоновой, если в органы опеки поступает сигнал об угрозе жизни ребёнка, то служба должна сразу же забрать его из семьи.

— Специалист опеки обязан руководствоваться интересами несовершеннолетнего и в случае необходимости забрать ребёнка по 77-й статье СК РФ. Надо понимать, что это происходит при непосредственной угрозе жизни и здоровью ребёнка. Затем информация незамедлительно направляется в прокуратуру, а в течение семи дней органы опеки обращаются в суд с исковым заявлением о лишении родительских прав.

Но была ли угроза жизни и здоровью в данном случае, по мнению Елены Филимоновой, однозначно ответить нельзя.

— Обязательно нужно идти и оценивать обстановку в семье. Без этого решить невозможно. Если у социальной службы нет сведений о непосредственной опасности для ребёнка, но права и интересы его нарушаются, опека организует проверку.

В трёхдневный срок выходим по адресу проживания семьи, обследуем жилищно-бытовые условия, составляем акт, делаем запросы в субъекты профилактики безнадзорности. А далее направляется сообщение в комиссию по делам несовершеннолетних для рассмотрения вопроса об организации и проведении индивидуально-профилактической работы с семьёй.

В приоритете, конечно, не забирать ребёнка, а использовать предупредительные меры, чтобы наладить обстановку в семье.

Почему в случае Полины никаких действий не было предпринято, объяснила директор Фонда профилактики социального сиротства Александра Марова.

— В то время когда девочка росла, в нашей социальной сфере дела шли очень плохо: там не было ничего, кроме тотального равнодушия чиновников. Максимум, что для неё могли сделать, — дать какую-то материальную помощь, подарить новогодние подарки, то есть вещи, которые вообще не спасли бы ситуацию.

Сама Полина, оглядываясь назад, не может решить, как бы ей было лучше: в семье или без.

— Я знаю, что детдомовских детей тоже нельзя назвать счастливыми, — говорит девушка. — Но и проживание с матерью мне счастья не принесло. Если бы можно было что-то поменять, я не знаю, что бы я поменяла.

Что делать?

Александра Марова считает, что все эти ситуации показывают важную вещь: необходимость убрать перекос в сторону приёмного родительства, который существует сегодня. Вместо этого надо активно поддерживать кровную семью, создавая для этого комплексную инфраструктуру:

— Ни в коем случае не должно быть такого: случилось что-то с ребёнком, которого забрали от родителей, все начинают кричать, чтобы социальные службы не приближались к семьям.

Как только что-то случилось в семье, все начинают кричать: где вы были раньше? Это накладывает отпечаток на работу социальной службы: она либо перестраховывается, забирая всех подряд, либо на пушечный выстрел не подходит к детям, которые в этом нуждаются.

Президент благотворительного фонда “Волонтёры в помощь детям-сиротам” Елена Альшанская отмечает, что важно, чтобы общество не только обсуждало горячие статьи или новости в СМИ, возмущаясь тем, что опека неправомерно отобрала, или тем, что поздно вмешалась и недоглядела, но в первую очередь участвовало в помощи тем людям, которые живут рядом с нами, которые оказались на пороге беды и не справились с воспитанием детей.

Как помочь подопечным благотворительного фонда “Волонтёры в помощь детям-сиротам”, можно узнать на портале www.otkazniki.ru.

Источник: https://life.ru/969695

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.